Публицистика жанр загадочный. Хороших прозаиков можно пересчитать по пальцам, хороших публицистов можно даже не начинать считать. Я их мало знаю, могу назвать Васю Голованова, хотя и он прозаик. В 10-м и 11-м номерах «Дружбы народов» напечатан его текст « Эпоха Антропоцена» Интересный опыт жанра: http://magazines.russ.ru/druzhba/2009/10/go10.html

Цитирую из середины первой части:

«Первооткрывателем Большого Пластикового Супа (я потом объясню, почему выбрал именно это название) стал американский яхтсмен-любитель Чарлз Мур, который в 1997 году, поучаствовав в парусной регате Лос-Анджелес — Гонолулу (столица Гаваев), решил на собственноручно построенном катамаране “Алкалита” возвращаться домой по кратчайшему пути — через район, испокон веков нелюбимый мореходами. Это обширный кусок Тихого океана, где встречаются теплое течение Куросио, холодное Калифорнийское и Северное пассатное течение. Все это образует гиганский круговорот воды, вращающийся по часовой стрелке, радиусом примерно в пять-шесть тысяч километров. Во времена парусников капитаны не любили эти места из-за частых штилей (здесь господствует высокое давление), рыбаки — из-за того, что в теплых водах мало рыбы и живности вообще, а туроператоры — по причине того, что в этом месте почти нет островов и в воде много мусора — гниющих водорослей, трупов животных и птиц, каких-то плавающих обломков… Однако все это не смутило капитана Мура, и он со своей командой смело отправился в путь — с попутным, кстати, ветром. Через день-полтора странное чувство овладело им: “У нас ушла неделя на то, чтобы пересечь этот район, и все это время нам попадались кусочки пластика: крышки от бутылок, зубные щетки, пластиковые стаканы, бутылки от моющих средств, пластиковые мешки, и половина этого — маленькие кусочки, которые мы даже не могли идентифицировать. Это было не столько откровение, сколько постепенно углубляющееся ощущение, что что-то здесь ужасным образом не так”, — говорит Мур. Два года спустя он вернулся в тот же район с мелкоячеистой сетью и сделал действительно потрясающее открытие. Под поверхностью воды на глубине по крайней мере 10 метров плавало огромное множество пластиковых кусочков и частиц разных цветов, кружащихся, как снежинки или корм для рыб. Ужасные мысли охватили Мура, и он начал измерять вес пластика в воде, сравнивая его с весом планктона. Пластик победил! (….)

Когда не знаешь, куда дальше идти,

Стоишь на улице,

Не спрашивай москвичей,

Не спрашивай никого вообще.

Не спрашивай!

Узнаешь страшное:

Они «здесь не живут».

Просто ходят.

Мимо идут.

Собрался, было спать. Завтра презентация «Воздуха». Но по телеканалу «Звезда» (прости Господи) начали показывать «Солярис» Тарковского. Так что остаюсь смотреть, как в почётном карауле постоять нужно. Гениальное здесь - мелкие ошибки, которые делает океан при копировании. Всем доброй ночи.

Нельзя же судить по одному внешнему виду!

Что я могла себе еще позволить?

Посмотри на меня, и так занимала у подруг.

Да, нет зимней резины.

Пап, ну это же мелочи, правда.

Да, битый, да, был в угоне.

Прежняя хозяйка претензий не имеет.

Это же настоящий «Москвич»:

Подтянем, подкрасим, вот увидишь, пап,

Он еще станет Мерседесом,

Кто знает, может, и шестисотым.

Бабушка не сказала за жизнь

Дурного слова о моём дедушке.

Ничего не знаю о нём,

Только: «он был хороший человек».

А был ли дедушка?

По пути на работу

Семёнов здоровается с придорожными валунами,

А вечером прощается.

Через двадцать лет камни начали здороваться в ответ.

Только здороваться.

Сёменов оглох на лесопилке.

Аттитук в свободное от охоты и рыболовства время

Изучает картинные галереи мира.

Альбомы везут поездом, вертолётом, на собачьих упряжках.

Смотрите, тупые эскимосы, говорит Аттитук,

Сколько оленей, рыбы, неизвестных съедобных животных.

Вот где настоящая охота: как не открою альбом,

Олень всегда здесь, смотрит без страха в глаза.

Рыба не протухает, песец не ворует черепов.

Искусство – тундра великой охоты.

Однажды уйдут олени и рыба,

Нерадивый охотник умрёт голодной смертью,

Я же доберусь собаками, вертолетом и поездом,
Буду вечно целиться вот в этого оленя с соседней стены.

Гражданское общество – андроидный коллайдер.

Мечтать непросто.

Мечта нуждается в наполнении предметами и словами,

Чтобы было чему сбываться.

Мечтать о мужчине: думать о свадьбе, о детях,

Встрече с родителями, поездке на море,

Ремонте квартиры, покупке холодильника.

Видеть себя толстой и некрасивой, но любимой.

Не думать же все время о члене,

Нельзя же всё время о члене.

Никогда не знаешь, на что отзовется сердце

В супермаркете, у турникета метро, в очереди в Макдоналдсе.

Отбывок чужой фразы, яркая упаковка, запахи:

Потерянные ключи памяти, коды доступа к сердцу.

Нужно просто ходить и смотреть, слушать, вдыхать, трогать пальцами.

Хрустнет пачка макарон в руке, вдруг понимаешь: мама была права.

Спросят: «как попасть на Павелецкий вокзал?» -

Отвечаешь: «я люблю эту женщину, а эту только прощаю».

Услышишь в троллейбусе: «…нет, этого не было».

Про себя соглашаешься: да, не было.

И этого не было, и того не было.

Помнишь, как сейчас, всё чего не было,

Для всего остального нужны ключи.

В понедельник они условились встретиться

В Парке культуры и отдыха им. Горького в воскресенье.

Волновались: вдруг объявят комсомольский воскресник.

Сдавали новую станцию к ноябрьским.

Последнее, может быть, тёплое воскресенье осени.

На осень пришлась весна их юности.

Он ей про детдом, она про эвакуацию.

Поговорили, посмотрели друг другу в глаза.

В сумерках он вошёл в неё, там, где легли.

Скоро они поженились, и делали это так часто,

Как только позволяли дела и здоровье, дети,

Ночные смены Метростроя,

В память о той октябрьской ночи,

Что длилась и длилась, пока не наступило утро.

Друзья, 22 ноября в 13.00 состоится презентация Четырнадцатого журнала «Воздух» (№ 3-4/09).

Подробнее в журнале Димы Кузьмина: http://dkuzmin.livejournal.com/388679.html?mode=reply

Номер сдвоенный, воздуха достаточно. Время выбрано не случайно: необходимость освоения светлого и трезвого времени суток назрела давно. Дмитрий Кузьмин закладывает новый формат бытования поэзии, чем он обычно в жизни и занимается, потому удивляться нечему.

Действо развернется в воскресенье на территории ВИНЗАВОДА, в кафе «Цурцум». Адрес: 4-й Сыромятнический переулок, д. 1, строение 6. Метро «Чкаловская», «Курская». ВХОД СВОБОДНЫЙ.

Много лет у меня не было поэтического сборника. В «Воздухе» опубликована подборка в объеме небольшой книжки, блок критических материалов вокруг поэтики, Линор Горалик неформально подошла к интервью, что, собственно, ей свойственно, так что опять удивляться нечему.

Вот нечему удивляться, а я уже в четырнадцатый раз удивляюсь журналу.

Буду рад повидаться на «утренних» чтениях. На радостях, как автор номера, намереваюсь раздарить кучу журналов, но за автограф возьму деньгами.

Если чистить грязь порошком,

Можно повредить грязь.

Всё хочет нежности и любви.

Моё сердце отлито из чёрного шоколада.

На морозе об него можно сломать зубы.

На губах останется несмываемая помада.

На ладонях линии проступят грубо.

Не касайся моего сердца, добра не будет.

Чернота и горечь. Шоколад – просто красивое слово.

Отливают из меди, стали, какое желают люди,

Мне отлили из шоколада, не дали другого.

Собирает в холоде, смешанном со слюною,

Горечь к горечи, а печаль к печали.

А когда спросил: «Зачем же вы так со мною?»

Пожимали плечами.

Да, говорит, вам удалось увлечь меня идеей отмывания денег.

Деньги – грязная вещь. Чем больше отмоешь, тем мир станет чище.

Давайте ваши бумаги, поздравляю с позитивным проектом,

Столько креатива, новый цивилизационный тренд!

Все зло мира от денег. Вы – рыцари очищения.

Грязное и опасное станет бесполезным и прекрасным.

Например, океанской яхтой.

Как в детстве, помните, мастерили кораблики из тетрадного листа.

Тыква был счастлив,

Штопал левый носок.

Но домик его сломали

Из кирпичей и досок.

Отвезли в участок,

Сделали сок.

Так закончилась

Великая революция овощей

Под началом Чиполлино.

Цены упали наполовину,

Большой выбор вкусных вещей

И добрая сказка на ночь для малышей.

Фото Андрея Черкасова: http://deadm.livejournal.com/466054.html

Много лет мечтал полюбить поэтессу,

Безразличную к старой обуви, лишнему весу,

Маникюру, макияжу.

Prada ей без интересу.

Чтобы были только стихи видны,

Полюбить её за стихи одни!

Чтобы речь величава, походка легка,

Чтоб влюбиться издалека.

Я такую не встретил пока.

В гастрономе продают телячью печень.

К ней прилагается полный перечень

Полезных веществ,

А также краткая биография теленка,

Который в мясном отделе расчленился, исчез.

Теленка звали Борька.

Ветеринары кричали «горько»,

Пили молоко с водкой у скошенного пригорка,

На свадьбе мамы рекордистки Зорьки.

Борька рос послушным смирным теленком,

Говорил «му-у» четыре раза в сутки,

Когда молоко сцеживали в воронки,

Грустил по маме минутку.

Пастух Никодим ни разу не ожёг смолёною плетью -

Борька был такой в стаде один.

А что под себя ходил, то всё дояркины сплетни.

Теперь Борька кормит и лечит,

Пробуждает высокие чувства, умиротворяет.

А мне за свою неудобно печень,

Стыдно, если правду о ней люди узнают.

После всего, что мы пережили вместе,

У меня осталось несколько слов для тебя, для тебя.

Последние слова, всё же лучше немоты безысходности,

Ты будешь рада услышать их:

«Чтоб ты сдохла, сука, прощай, будь счастлива».