Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Musorgskii

(no subject)

встретил мужика у гаражей, видел его один раз в прошлом мае, друг моего соседа, гараж напротив. У него как и у меня внедорожник и так получалось, что когда бы я не приезжал, сосед тоже приезжал, и мы как-то коммунально въезжали каждый в свой гараж, хотя мешали друг другу. Мужик, друг соседа, сообщил, что сосед мой умер от рака яичка, "представляешь, яйцо распухло, он сгорел за четыре месяца!" - рассказывал мужик, словно это случилось вчера, метался по гаражному кооперативу как собака, потерявшая хозяина. Сосед был какой-то там прокурор, хоть и не похож внешне: худощав и самоуглублен чрезмерно был, мы общались о разной ерунде, перекидывались парой фраз, запомнился же он мне тем, что вся яма в его гараже была заполнена банками из-под пива и воды, собирал, да, и сдавал, признался сосед, не по бедности, а по убеждениям, суть которых сосед открыть мне не успел. Дорогой сосед по гаражу, мир праху твоему. Мне будет тебя не хватать. В память о тебе заведу специальный контейнер, буду собирать банки, хотя у меня нет ямы, у меня под гаражом погреб, но я что-нибудь придумаю, до встречи.
Musorgskii

в продолжение темы

эстетическое выше нравственного, как выяснилось из стихийного опроса, многие сошлись во мнении: красиво не получилось. справедливо, мужественно, но не красиво, увы. Задумался вот о чем: господа, вы читали какие-то особенные учебники, или это такие дворовЫе приёмчики? чуть что - наградить ярлыком "советское мышление" или "завидуете", спасибо, что не обвиняете в гомофобии и педофилии, тема не та. Откуда у интеллигентных людей столько нетерпимости, граничащей с хамством, стало мне вдруг интересно.
Musorgskii

(no subject)

Он вышел один против семнадцати
Красивых несокрушимых бойцов.
Он убил их одного за другим,
И когда возвратился в родную деревню,
Все говорили: он вышел один против семнадцати,
И всех убил.
Она уже слышала о нем от матери, сестёр, подруг.
И когда они встретились майской прохладной ночью
В зацветающем яблоневом саду,
Она дала ему, как дала бы семнадцати.
Musorgskii

(no subject)

Давным-давно, когда телевизор был черно-белый
И ничего интересного не показывал,
Люди ходили в гости
Послушать новые серии из жизни родных,
Друзей и просто знакомых по пересказу.
Неподражаемое бу-бу-бу, еще так умеют буддисты.
"Ну, мне пора", - внезапно обрывалась серия.
Меня брали с собой иногда, я сидел в полутьме,
Ни разу не произнес: "Переключите на Тома и Джерри!"
Попробовал бы кто переключить тетю Свету,
Клавдию Семеновну, Валерию Сергевну,
Софочку, Галочку, бабу Наташу,
Убили бы сразу.
Musorgskii

нашел в сети, ссылку не даю, прелестно:

"Но - помилуйте - В ТОЙ ЖЕ СТАТЬЕ - Пуханов, прости Господи Люська Херсонская ... Откуда и зачем эти чудовищные тексты??? Какое они имеют отношение к русской литертуре?

Эти имена - предмет изучения постсоветской социологии или (например, уж точно в случае Люськи и других членов ее семейки) коррупционной хроники (как ТАКОЕ могло попасть на страницы респектабельного журнала, какие бандитские силы за ними стоят? Какие цели преследуются спонсорами этих публикаций?)
Так это - другие науки и другие епархии, максимально удаленные от филологии".
Musorgskii

(no subject)

Когда начинаешь смотреть сериал,
Нет, не то чтобы вот так садишься у телевизора,
До этого еще нужно достариться,
Ты просто возишься на кухне -
Три часа отдай, не греши,
Знает каждая хорошая хозяйка,
Книжку не почитаешь,
Только телевизор краем то правого,
То левого глаза зацепишь,
А больше смотришь ушами.
Поначалу думаешь: какие придурки!
Тянут кота за хвост пятую серию,
Феллини\Антониони уложились бы в пять минут монтажа,
а разговоров хватило бы на пять вечеров.
Понемногу втягиваешься: нет, не придурки,
Точнее, придурки, но такие, как я - обычные люди.
Наступает момент, понимаешь: нет, не такие, как я - лучше,
Человечнее и честнее.
Так и наступает деградация.
Сериалы вредны, даже опасны.
То ли дело серьёзная литература:
Сидишь и читаешь, сидишь и читаешь,
Становишься лучше, поднимаешься над суетным,
Горестями и радостями долбаной жизни.
Просветленный выходишь на кухню,
Заливаешь кипятком в третий раз заварку в стакане,
Отрезаешь ломоть позавчерашнего батона,
Смотришь в окно, видишь небо в алмазах.
Musorgskii

(no subject)

Я слово приберег на Судный день.

Мне не найти уже иного.

В сапог засуну, спрячу под ремень,

И переписываю снова.



Его не сохранил в линейку лист,

И сердце ненадёжно - всё в нём ново.

Чуть отойдёшь: меняет слово смысл,

Все буквы те, совсем иное слово.



Но иногда находится само,

Когда бреду походкой инвалидной

По кладбищу классических томов,

Где так темно, что лишь его и видно.